Календарь событий

ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
<<
Апрель 2013
>>
Clock for website часы для сайта

А судьи кто?

Тревожная кнопка

19 апреля Тверской областной суд отметит 90-летний юбилей. Для региона – это высшая инстанция судебной ветви власти. Выше только Верховный и Конституционный суды. Самые громкие и резонансные уголовные дела рассматриваются именно в Тверском областном суде. А сколько было таких за 90 лет работы. В преддверии юбилейной даты мы встретились с председателем Тверского областного суда Александром Карташовым и побеседовали с ним о судейских буднях и той роли, которую играет облсуд в жизни нашего региона.

- Александр Юрьевич, в должности председателя Тверского областного суда вы работе уже четыре года, если можно так выразиться, отбыли на своем посту 2/3 срока (председатели судов субъектов назначаются на шесть лет. – Прим. ред.). За это время через облсуд прошло множество резонансных дел, судебное ведомство, хотя бы областном центре, затеяло грандиозную стройку (здание Московского райсуда) и не менее грандиозный переезд. Это то, что видит общественность. А на чем бы заострили внимание вы, что считаете самым важным в своей работе за последние четыре года?
- Когда я вступил в должность председателя, картина в суде была удручающая. Согласно статистике, на тот момент Тверской областной суд в общероссийском рейтинге по показателям эффективности работы находился в седьмом десятке. Мы провели ревизию. Выяснили, что в штате недобор судей, количество нерассмотренных дел было колоссальным, сама работа суда была бессистемной – это, например, когда по схожим материалам дела (так называемые «зеркальные» дела) разные судьи выносили разные решения. Так что, выражаясь простым языком, в первую очередь нужно было навести порядок. С этого я и начал свою работу в 2009 году.
Работу сосредоточили на двух основных задачах: уравновесить нагрузку на суды и ликвидировать остатки нерассмотренных дел. Эти и другие вопросы упирались в проблему организации труда. Пришлось менять ментальность судейского сообщества. Вводить определенную мотивацию, вернуть систему сравнения показателей. Начали внедрять научные методы организации работы, учитывать опыт других регионов, посылать судей на учебу. В общем, для того чтобы выровнять ситуацию, пришлось применить целый комплекс мер.
Результат: если в 2009 году задержка по срокам рассмотрения материалов составляла порядка 50% дел, то сегодня этот показатель снизился до 3%. И даже это я считаю недостаточным. Далее, количество нерассмотренных дел нам удалось сократить в 20-40 раз. Рейтинг тверского правосудия держится в тридцатке лучших.
- Со стороны ваших критиков часто звучит термин «ставрополизация», мол, Карташов перетащил из Ставропольского края своих приближенных в ущерб тверскому судейскому сообществу…
- Я не стесняюсь этого, но термин «ставрополизация», думаю, не совсем точен. Я уже сказал, что в 2009 году обнаружил в Тверском областном суде полный коллапс организации дела. Чтобы исправить ситуацию я не стеснялся приглашать специалистов из других регионов. Сомневаюсь, что кто-нибудь поставит под сомнение профессионализм того же Николая Мальцева, которого я пригласил на работу своим заместителем. Это один из лучших специалистов по уголовном праву. Я придерживаюсь простого принципа – работать с теми, кто подтвердил свое имя в профессии и полностью связал свою судьбу с судейским сообществом. Главное – результат, а его нам удалось добиться.
- Вернемся к резонансным делам. Это, безусловно, и дело о подрыве «Невского экспресса», и дело банды «волков», и дело экс-главы Конаковского района Виктора Крысова, которого признали виновным в покушении на получение взятки в 45 млн. рублей. Как нам стало известно, дело Крысова и не менее резонансное дело Фарбера возвращены Верховным судом на повторное рассмотрение. С чем связано такое решение высшей инстанции?
- Я не стал бы говорить, что в Тверской областной суд возвращаются дела. Верховный суд принял решение о пересмотре только двух именно этих дел, других примеров у нас нет. А что касается формулировок, то в любой судебной практике есть ошибки. Их допускают профессиональные судьи, есть ошибки, от суда не зависящие. Например, в деле Крысова старшина присяжных скрыла некоторые факты своей биографии. А именно то, что она привлекалась к уголовной ответственности, и то, что ее сын служит в правоохранительных органах. Существует процедура по формированию скамьи присяжных заседателей, в ходе которой, при участии сторон процесса, кандидатам задается очень много вопросов. Среди них есть прямые вопросы, требующие однозначного ответа «да» или «нет». В том числе такие вопросы, как «Привлекались вы к уголовной ответственности?» и «Есть ли у вас близкие родственники, работающие в правоохранительных органах?» В ходе опроса будущая старшина присяжных на оба вопроса ответила отрицательно, что впоследствии, как мы видим, сыграло свою роль, приговор был отменен и дело вернули обратно в Тверской областной суд.
Теперь по делу Фарбера. Верховный суд посчитал, что вопросы для присяжных были сформулированы некорректно.
«Дело Крысова» возвращается на уровень формирования скамьи присяжных. То есть его снова будет рассматривать Тверской областной суд. «Дело Фарбера» возвращается на уровень первой инстанции. Вероятнее всего, его вновь будет рассматривать Осташковский городской суд. Оба фигуранта остаются под стражей.
- Неужели нельзя установить достоверную информацию о прошлом человека на этапе отбора присяжных?
- В этом отношении действуют установленные правила. Списки присяжных формируют в муниципалитетах, где и проходит проверка личности кандидатов. После этого списки утверждает губернатор. Почему на этапе формирования списков допускаются ошибки – вопрос отдельный. Не будем ударятся в казуистику, просто отметим, что существуют и такие прецеденты, как в случае со старшиной присяжных по делу Крысова. Меня интересует другое. Должен ли быть присяжный заседатель предельно откровенен? Обязан! Поэтому в практике применения суда присяжных должна быть прописана определенная ответственность за предоставление недостоверных данных о себе. В противном случае подобными фактами ставится под удар доверие к самому институту суда присяжных.
- Что вы предложили бы доработать в этом отношении?
- Прежде всего нужно повышать правосознание наших сограждан, попадающих в списки кандидатов в присяжные. Они должны не просто понимать, а осознавать, что на время становятся судьями и в их руках находятся судьбы людей. Но это общетеоретическая часть. Я считаю необходимо расширить фискальные полномочия для установления личных данных кандидатов в присяжные. Кандидата на должность профессионального судьи проверяют девять инстанций, а сколько проверок проходит кандидат в присяжные? Раз-два и обчелся. Поэтому нужно усложнять процедуру отбора присяжных заседателей. Да, мы потеряем во времени, но выиграем в качестве, а в конечном счете сэкономим бюджетные средства, которые тратятся на повторный пересмотр дел.
Второе, корректировки требуют некоторые вопросы, которые адресуются присяжным. Например, если присяжные признают подсудимого виновным, то следует вопрос: «Заслуживает ли подсудимый снисхождения?» От того, каким будет ответ, напрямую зависит размер наказания. Если присяжные отвечают: «Да, заслуживает», то судья будет обязан назначить более мягкое наказание. При этом никто не задается простым вопросом, как присяжные могут судить о том, заслуживает ли подсудимый снисхождения, или нет, не ознакомившись с его биографией и личностью. Ведь они рассматривают обстоятельства, связанные исключительно с данным конкретным делом, их никто не информирует о прошлом подсудимого, совершал ли тот преступления ранее и вообще о том, что за человек предстает перед ними. Поэтому вопрос о снисхождении вступает в конфликт с некоторыми нормами УК и УПК и не корректен в принципе. Я считаю, что после вынесения обвинительного вердикта, должны устраиваться дополнительные прения, в ходе которых изучается личность подсудимого, обстоятельства его жизни, семья и родственники. Только после этого можно составить себе представление о том, что за человек оказался на скамье подсудимых и решить, достоин он снисхождения или нет. В данном вопросе я опираюсь на личный судейский опыт. Вы даже не представляете, сколько присяжных уже после процесса разочаровываются и жалеют о своем решении, узнав некоторые подробности биографии подсудимого. Поэтому, я считаю, очень важно рассматривать весь комплекс вопросов в мельчайших деталях.
- Насколько, по-вашему мнению, эффективен суд присяжных?
- Он полностью выполняет свою функцию коллективного, народного правосудия. Закон о суде присяжных действует в России с 1993 года. Я работаю с коллегиями присяжных с 1995 года и могу вам сказать, присяжные редко ошибаются и очень хорошо чувствуют, когда их пытаются обмануть. Сам институт суда присяжных менее подвержен публичной критике. Критикуют у нас, как известно, профессиональных судей, а к присяжным в обществе, естественно, больше доверия, что положительно сказывается на отношении ко всей судебной системе.
- Сочетаются ли понятия «присяжный заседатель и профессионализм»?
- Если вы имеете в виду правовые, юридические аспекты, то они ни в коем случае не должны сочетаться. Присяжные тем и ценны, что они не профессионалы, а члены общества, которым делегируется временное право выносить судебные вердикты. Они должны принимать решения, опираясь на моральные ориентиры, чувство справедливости и прочие нравственные нормы, действующие в нашем обществе. Ну а задача суда в данном случае правильно, в соответствии с законом организовать ход процесса. И мировая, и российская практика показали, что суду присяжных можно и нужно доверять.
- Вокруг дел Крысова и Фарбера поднялась невероятная шумиха и очень много критики со стороны защитников подсудимого звучало в адрес судьи Андреева, который вел оба процесса. Его обвиняли в непрофессионализме, грубости. Просто деспот какой-то получается…
- Это очень интересный момент. Сразу оговорюсь, что считаю Владимира Владимировича Андреева крепким профессионалом. Он и судья Владислав Нехаев специализируются в Тверском областном суде на рассмотрении дел с участием присяжных заседателей. А насчет деспотичности нужно понимать простую вещь – в ходе процесса, в ходе рассмотрения материалов дела в зале суда должен быть порядок. Судья осуществляет правосудие и наделен для этого определенными полномочиями. Он имеет право делать замечания и удалять из зала судебного заседания. При этом, мы должны быть предельно тактичными, и я настраиваю на это всех судей. Но я не представляю себе «сюсюкающего» судью. То есть судья должен, а в некоторых случаях обязан быть жестким, но выходить за рамки, естественно, нельзя.
Не секрет, что защита, родственники и просто сочувствующие подсудимым видят процесс по-своему и если дело оборачивается не в их пользу, то чего удивляться, что судья предстает для них в образе деспота. Также не будем забывать, что в отношении особо резонансных дел через медиапространство может оказываться давление на суд, когда образ судьи демонизируется намеренно с целью создать негативный информационный фон вокруг процесса. Не могу сказать, что это нормальная практика, но это данность, и когда вокруг того или иного процесса возникает нездоровая информационная активность, мы должны понимать, что это может быть связано с проведением определенной информационной кампании. Судейское сообщество должно реагировать на подобные вещи спокойно, скорее даже индифферентно.
Ну а в ходе процесса судья и как представитель власти, и во имя сохранения объективности рассмотрения материалов дела, просто обязан поддерживать порядок в зале суда. Особенно, если дело рассматривается коллегией присяжных, когда и сторона защиты, и сторона обвинения пытается завоевать их расположение.
- На чем вы планируете сконцентрировать свои усилия в ближайшее время, какие направления нужно подтянуть?
- Мы отстаем в применении процедуры медиации – досудебного решения конфликтов. Почему отстаем? Нужно формировать кадровую базу. Для того чтобы система медиации заработала, нужны примирители – медиаторы. Не так давно в Твери мы провели совещание с ведущими специалистами в области медиации и пришли к решению организовать базу для подготовки медиаторов на платформе ТвГУ. Подобные центры будут организованы в Москве и Санкт-Петербурге.
Медиаторы будут готовиться из числа юристов. Главный критерий – высшее юридическое образование. Опыт желателен, но главное, наверное, все же способности. Медиатор может быть и достаточно молодым человеком, но он должен быть способен убедить конфликтующие стороны примириться. Мы с удовольствием подключим медиаторов к рассмотрению дел в сфере гражданского судопроизводства.
- Откуда взять медиаторов - понятно, но тот же вопрос актуален и для судей. Где воспитываются кадры для судебной системы? В адвокатуре, прокуратуре, правоохранительных органах?...
- Сегодня статистика такова, что большинство федеральных судей Тверской области – выходцы из судебной системы. Например, это помощники судей. То есть люди, которые выросли в профессиональном отношении внутри судебной системы. Судьями становятся и адвокаты, и прокуроры, и юрисконсульты. Я считаю, что любые специалисты должны адаптироваться к системе. Ведь кто такой помощник судьи? Это человек, работающий с процессуальной документацией, он докладывает судье обстоятельства дел, он должен научиться ориентироваться в правовой «кухне» как рыба в воде. Тем самым он готовится к судебной работе, знает, как работает система, какие задачи стоят перед судьей и как выстраиваются приоритеты в организации труда. Мы наблюдаем за работниками этого уровня и коллегиально принимаем решение, на какую работу годится тот или иной специалист – может он работать мировым или федеральным судьей. То есть, кадры стараемся готовить внутри системы. Но это только один из источников. Наиболее подготовленные кадры приходят из прокуратуры. Их отличает хорошая юридическая подготовка и понимание государственной службы. Мы поощряем стремление талантливых, интеллектуальных людей стать судьями. Работы много и хорошие специалисты всегда нужны.
- Перечислите критерии, которыми должен обладать соискатель должности судьи.
- Для меня есть два определяющих критерия для судьи. Это наличие ума и сердца. Если ты перестаешь переживать за судьбу человека, который оказался на скамье подсудимых, если сердце не колет, то видимо, нужно менять профессию. Формальных критериев для судьи очень много. Прежде всего, он должен понимать, что судья работает 25 часов в сутки. Профессия накладывает очень большие ограничения. Судья многого не может себе позволить. Он должен тщательно выбирать круг общения, не иметь компрометирующих связей. То же самое касается его родных и близких. Судья не имеет права появляться в непотребном виде в общественных местах. Не будем скрывать, Совету судей Тверской области предстоит рассмотреть подобный прецедент, когда сотрудники ГИБДД задержали исполняющую обязанности судьи Пролетарского райсуда Т.П. Покатило за управление автомобилем в нетрезвом состоянии. В настоящее время Татьяна Петровна не исполняет обязанности судьи и пребывает в отставке. Надо признать, что она работала достаточно эффективно. Тут претензий не было.
Я постоянно обращаюсь к руководству всех правоохранительных органов с просьбой, если в их поле зрения попадает работник судебной системы независимо от его статусности и ранга, в любое время дня и ночи ставить меня в курс дела, чтобы я мог отреагировать соответствующим образом. Мы заинтересованы в одном – чтобы те наши коллеги, которые переступают грань этических норм, уходили с судейской работы.
- Приходилось ли Квалификационной коллегии судей Тверской области за время вашей работы в Тверском областном суде лишать судью статуса за более серьезные нарушения?
- Нет, не приходилось. Были нарушения, за которые судьи наказывались, но ничего более серьезного. Повторюсь, если для лишения судейского статуса будут весомые основания, у меня рука не дрогнет. Ни совет судей, ни я как председатель Тверского областного суда, не заинтересованы в том, чтобы кого-то покрывать и что-то скрывать. Люди ждут от нас многого и зачастую идеализируют образ судьи, ждут от нас справедливости, и мы не имеем права их разочаровывать.
- Существуют ли какие-нибудь имущественные ограничения для судей?
- Судьи регулярно заполняют и сдают декларации о доходах. В этом документе также указываются доходы супруга и несовершеннолетних детей. Зарплаты у судей разные. Все зависит от квалификации и трудового стажа. Но прежде чем ставить этические вопрос ы, нужно сопоставлять уровень доходов и уровень трат. Подобные несоответствия сразу бросаются в глаза и становятся поводом для разбирательства. Приведу пример из местной практики. Молодой судья Калининского райсуда привлек внимание тем, что ездил на очень дорогой машине. Стали разбираться, поскольку несоответствие его зарплаты и стоимости автомобиля было налицо. Выяснили, что он из весьма обеспеченной семьи и дорогое авто подарили ему родители. Тем не менее, Совет судей все же порекомендовал ему пересесть на автомобиль поскромнее. Судья прислушался.
- Не могу не спросить о грандиозных планах по переселению Тверского областного суда в здание универмага «Тверь». Проект был неоднократно раскритикован со стороны общественности. Муниципалитет не объяснял, зачем это нужно, впрочем, там вообще неохотно общаются на тему городского имущества. Может, вы объясните, зачем суду «Бастилия»?
- Мне не нравится это название и хотелось бы, чтобы оно ушло из лексикона жителей Твери. Это здание действительно необходимо Тверскому областному суду, впрочем, как и районным судам необходимо переселяться в приемлемые помещения. Посмотрите, в каком состоянии находятся здания ряда судов в городе Твери. Они совершенно не были приспособлены для реализации своих функций. Мы построили здание для Московского и Заволжского райсудов на пересечении улиц Московская и Орджоникидзе, а также решаем вопрос о реконструкции здания универмага «Тверь» под Тверской областной суд.
Вдумайтесь, суды и здания, в которых они расположены, олицетворяют целую ветвь государственной власти. Во всех странах, да и в других регионах России здания судов – эталон. Но в Твери ни одно из них не приспособлено для приема граждан. То есть, помимо чисто представительских запросов, есть еще и чисто функциональные. Посмотрите, где сейчас ютится Заволжский райсуд. Люди, ожидающие рассмотрения своего дела, сидят на подоконниках. Везде одна и та же картина. В здании облсуда на улице Горького всего один большой зал судебных заседаний. Мы же хотим, чтобы судопроизводство соответствовало мировым стандартам, чтобы люди могли присутствовать на судебных заседаниях, или наблюдать их через Интернет-трансляцию.
Теперь более предметно о здании универмага «Тверь». Это уникальная постройка и она полностью соответствует запросам судебной системы, в первую очередь, с точки зрения безопасности и функциональности. В нем есть отдельный въезд в подземный гараж, лифты. К тому же в нем смогут разместиться все подразделения суда. Мы планируем организовать в нем две зоны: публичного и рабочего правосудия. В организацию обеспечения безопасности придется вложить порядка 150 млн. рублей. У нас есть деньги, чтобы вернуть зданию вторую жизнь. Так что мы планируем создать на базе здания бывшего универмага «Тверь» один из лучших офисов судебной власти в ЦФО.

***
Сложно уместить в одно интервью все темы, которых мы коснулись в беседе с Александром Карташовым. Согласитесь, и вопрос кадров, и вопрос ответственности судей – очень важны и требуют отдельного, более подробного обсуждения. Также как и вопрос ювенальной юстиции, вокруг которого в последнее время столько спорят. У председателя Тверского областного суда Александра Карташова есть свое мнение на этот счет, и мы договорились подробно обсудить правовые вопросы, касающиеся детей и их родителей, в одном из следующих номеров «ТГ».

Что нравится читателям

Кто бы мог подумать, что на пр-т Сахарова в Москве приедет 24 декабря на митинг протестовать тверской экс-губернатор Дмитрий Зеленин. А ведь приехал. И протестовал. И был замечен. Оделся строго, по случаю – в черную кожу. Почти как комиссар времен Гражданской войны. Против чего протестовал?

В прошлую пятницу, 27 июня, состоялась встреча сотрудника посольства Германии в России Вернера Дитера Клуке с тверскими журналистами.
Подобного рода встречи обычно носят характер сбора информации о происходящем в нашем регионе, например, о преобладающих в обществе умонастроениях. Похоже, журналистов «мониторят» как носителей достаточно полной информации, позволяющей составить представление о том, что творится в головах населения.

Реклама: